Безработный музыкант знакомится с девушкой на бирже труда

оБГЙУФУЛБС ПЛЛХРБГЙС Й ЛПММБВПТБГЙПОЙЪН Ч тПУУЙЙ, - жМЙВХУФБ

27 лет, томясь одиночством в далекой Канаде, желаю познакомиться, в целях браа, Отдам предпочтение девушке самостоятельного труда, сироте, девушке из бедной семьи, . Саратов, до востребования, Почтамт, Биржа, Ч И только один безработный шоффер из Нью-Иорка имел мужество. Как музыкант-исполнитель Дж. Л. Коллиер играл со многими известными джазовыми .. Это был первый обстоятельный труд о джазе, изданный в Советском .. на которых белая молодежь могла познакомиться с еще не занятыми .. рождения Луи уже жил с другой женщиной и содержал другую семью. В нем стоят рядом не только труд и подвиг народа, но и предательство и подлость. контактировавшего с группой навлинских девушек, распространявших Выявление безработных мужчин и женщин и вручение повесток на Кроме организации работ на оккупированной территории, биржи труда.

Людям с ограниченными возможностями доступно практически всё то же, что и людям с неограниченными. Например, посещение ярмарок вакансий — дни, когда объявляется большое количество вакансий, и есть прямой быстрый доступ к работодателю. Брошюры действительно удобно и стильно оформлены.

На первой странице — возможности, которые предоставляют центры занятости. Среди них, например, психологическая поддержка и содействие в открытии своего дела. Можно объективно полагать, что доверие людей с ограниченными возможностями государственной помощи весьма невысоко. Также здесь же перечислены все необходимые документы, ничем не отличающиеся от граждан с более высоким уровнем здоровья.

Есть возможность предъявить и другие документы. В конце указано, как найти центр занятости в сети: Зайти на сайт Министерства труда, занятости и социальной защиты РТ mtsz. Например, мы можем получить ответ, что без опыта работы устроить человека сложно. То есть, если ты впервые в жизни ищешь работу, даже здесь её без опыта найти сложнее. Что печально и одновременно логично. Предприниматели тоже люди, и условия для них в стране не самые лучшие.

Здесь рассказали, что им некогда обучать необученных и тем более не хочется вкладывать деньги. В этом году в центре занятости по ней устроили менеджера гостиничного бизнеса, экономиста, стоматолога, бухгалтера и инженера. И всё-таки за год есть трудоустроенные инженеры и стоматологи в частные компании В кабинете статиста много стопок бумаг, предназначенных уйти в архив: Из этих стопок бумаг находят одну стопку, где можно посмотреть статистику.

А всё потому, что в центре установили новые программы на компьютеры, а технику, которая могла бы без проблем поддерживать эти программы, ещё не купили. Я выжидаю около пяти минут, пока статист в кипах бумаг ищет нужные цифры. Может, так и. В году в ЦЗ обратилось 36 выпускников вузов. Нашли работу — 9; В году на декабрь обратилось 34 человека, из которых трудоустроено Ну а если вы окончили философский факультет?

Видеопортал Beeline

К тому же, если вы амбициозны — центр занятости, очевидно, для вас неэффективен. Когда читаешь о его скитаниях, житейских бедствиях, нравственных страданиях, невольно задаешься вопросом: В жизни Армстронга не было никакой гармонии, покоя, уюта. А искусство его светилось, было полно любви, поражало искренностью, простодушием.

Сколько совпадений, какое печальное сходство! Вот Чаплин, начало его жизни: Не меньше испытаний выпало и на долю Эдит Пиаф, прославленной французской певицы. Как и Армстронг, Пиаф не получила ни воспитания, ни образования. Она росла на задворках Парижа, среди падших женщин, воров, сутенеров. Но моя жизнь была и восхитительной. Эти откровенные, полные достоинства слова могли бы повторить и Чаплин, и Армстронг! Преклоняясь сегодня перед великими артистами, великими личностями, не будем забывать выпавшие на их долю тяготы.

Луи Армстронг Американский Гений

Победила воля, жизнелюбие, стойкость, вера в добро и правду. Преодоление — вот движущая сила всякого истинного таланта. Его слова относятся ко всем людям, но более всего — к тем, кто боролся и сохранил свою честь в суровом поединке с судьбой. Кроме сходства жизненных обстоятельств, есть еще одна важная черта, соединяющая Армстронга с самыми крупными творческими личностями разных эпох: Конечно, сам Армстронг никогда не думал о себе столь возвышенно.

Но он так жил, это было его сутью. Вот лишь один штрих. Врач предостерегал больного Армстронга: Я живу для того, чтобы дуть в трубу. Моя душа требует. Я должен выйти на сцену. Если я не буду работать, я зачахну. Все та же вечная заповедь Артиста, отдающего свое сердце людям, живущего и умирающего на сцене.

Голоса надежды

Песня, собранная в кулак. Статьи, речи, интервью, письма. Джеймс Коллиер не приукрашивает жизнь Армстронга. В его повествовании нет ничего благостного, нарочито возвышающего.

Он открыто говорит о слабостях и недостатках своего героя. Но образ артиста от этого не блекнет — напротив, становится более живым. Иной раз перо автора просто беспощадно, особенно в описаниях провалов Армстронга. Вот что, например, сказано о грамзаписях годов: Что ж, все так и было, все правда. И она нужнее, интереснее нам, читателям, нежели мифы, а то и просто сплетни, которыми окружена личность Армстронга в бойкой репортерской скорописи.

Артистическая карьера Армстронга развивалась рывками. Одно было неизменным — направление. Армстронг никогда не сворачивал с избранного пути. Быть может, поэтому он и оставался иной раз в одиночестве, особенно в периоды крутых поворотов, свершавшихся в джазе появление бона, модального джаза, джаз-рока и др. Армстронг — музыкант отнюдь не выдающихся данных, многие после него играли джаз глубже, оригинальнее, техничнее. Он не революционер в творчестве — в этом смысле его нельзя сравнить ни с Чарли Паркером, ни с Джоном Колтрейном.

В его искусстве нет ничего героического или трагического, нет протеста, жгучего социального отклика. И жизнь его вовсе не была праведной — грешная была жизнь. И не так уж неправы те, кто упрекал его в невежестве и вульгарности. Армстронг падал, ошибался, не раз оказывался в критических ситуациях. В своем творчестве Армстронг как бы балансирует между всеобщим, массовым, почти расхожим — это его база, и индивидуальным, самобытным — это он сам, творец. Известно, что творчество там, где можно сказать: Его музыка делает их счастливыми.

Не в этом ли разгадка феномена Армстронга, того огромного воздействия, которое оказывало и оказывает его искусство на слушателей? Коллиера есть положения, с которыми хочется поспорить. Стремясь быть объективным, Дж. Коллиер приводит суждения английского музыковеда Бенни Грина, бельгийца Робера Гоффена, наконец, американца Джона Хэммонда, чей авторитет в мире джаза особенно высок. Все они сторонники той самой версии, которую автор книги считает ошибочной. Что же он противопоставляет этим взглядам?

Увы, одну лишь безапелляционно звучащую фразу: Но, признаться, это не очень убедительный аргумент. Речь ведь идет не о популярности раннего джаза что бесспорноа о его признании как самостоятельного и оригинального вида искусства в начале х годов. Мне кажется, что даже такой опытный исследователь, как Дж. Коллиер, не может примириться с мыслью, что в истории джаза есть отдельные моменты, в которых европейцы странным образом оказались прозорливее американцев.

Впрочем, дело тут не в чьем-либо первенстве. Вопрос этот важен, существен для истории джаза, ибо во многом раскрывает смысл его непростой эволюции. Чем отличался американский джаз от европейского в начальный период развития? В Америке джаз был первичен, первороден. Джаз в Америке прорастал из семени. Такой почвы, таких условий на европейском континенте не.

В странах Европы джаз был привит, как черенок к растущему дереву, приращен к давно сложившимся музыкальным традициям. Но приятие джаза и подлинное его понимание — не одно и то. Тут действовал разный отсчет времени. Еще не разобравшись до конца, что к чему, европейская публика приняла джаз в его эстрадизированных формах удивительно быстро, легко.

Экзотическая новинка стала популярной, вошла в моду. Европейцы всячески пытались приспособить ее к своим вкусам и потребностям. Однако они не созидали джаз, а лишь воспроизводили его, копировали. В е годы европейский джаз не был и не мог быть самостоятельным, ибо светил отраженным светом, зависел от музыкальных образцов, являвшихся из-за океана. В Европе джаз рождался от джаза. Собственно творчество началось позднее. И все же — факты о том свидетельствуют! Наиболее чуткие европейские музыканты разглядели за кричащей, вульгарной оболочкой раннего джаза зарождение нового вида искусства, способного встать в один ряд с композиторским творчеством оперно-симфонической традиции.

Когда в конце х — начале х годов первые негритянские джазовые ансамбли выступили в Париже, Клод Дебюсси, Морис Равель, Эрик Сати, Игорь Стравинский, Дариюс Мийо, Пауль Хиндемит предрекли джазу великое будущее — и не ошиблись. Их суждения заставили многих, в том числе и в США, по-иному взглянуть на джаз.

Можно предположить, что американцы осознали истинную ценность джаза под влиянием крупнейших музыкальных авторитетов Европы. Надеюсь, этот краткий исторический экскурс убедит моего американского коллегу. Это был первый обстоятельный труд о джазе, изданный в Советском Союзе. Коллиер побывал в нашей стране. Мне довелось встретиться с. Пошел долгий разговор, растянувшийся на несколько дней. Вопросов друг к другу у нас было множество.

Потом состоялась встреча с советскими джазовыми музыкантами. Наш гость прослушал много музыки. Он открыл для себя многонациональный советский джаз, который прежде совершенно не. Коллиер — один из активных проводников советского джазового искусства в Америке. Итак, за короткий срок Джеймс Коллиер вторично выступает перед советскими читателями.

Он в числе ведущих американских специалистов по джазу. Его книги опубликованы во многих странах. Его перу также принадлежат учебник теории музыки, популярные книги для детей и другие труды. Однако вернемся к главному — к книге, которая лежит перед вами. Хочется верить, что, прочитав ее, вы расширите свои знания о джазе, о его истории, его творцах. Надо отдать должное автору: Все они приближены к нам, оживают в повествовании.

Его нет среди. Но с нами остается неповторимый звук его трубы и его голос, остается его печальный взгляд и ослепительная улыбка. Через восемьдесят лет после своего появления на свет он обрел статус международного языка, который стал любим и понятен во всем мире.

Вообще можно заметить, что, чем дальше на восток уходит джаз, тем больше приобретений находит он на своем пути. Несмотря на то что нынче в Соединенных Штатах звучит прекрасный авангардный джаз, традиционные его формы все же занимают здесь более прочные позиции, чем в странах Восточной Европы.

Я надеюсь, что эта книга побудит советских любителей джаза и музыкантов-профессионалов к постижению огромной ценности старейших джазовых традиций. Мы не расстаемся с хоралами Иоганна Себастьяна Баха, поэзией Александра Пушкина и живописью Леонардо да Винчи только по той причине, что им сотни лет, мы продолжаем открывать в них огромный смысл. Лучшим работам Луи Армстронга сегодня уже около пятидесяти лет, но они имеют над нами такую власть и так нас трогают, будто созданы в наши дни.

Я надеюсь, что читатели, которые не прошли еще через потрясение величием дара Армстронга, захотят испытать. На свете есть лишь несколько способов общения, столь же интернациональных, как джаз. Ведь музыка понятна всем людям земли. Давайте же вместе надеяться, что она сплетет прочные узы, объединяющие народы. И в самом деле, о ком другом, а об этом великом джазовом музыканте написано так много, что тема, казалось бы, уже давно исчерпана.

Но, поразмыслив, я понял, что это не совсем. Во всех этих историях много чистейшей выдумки, тогда как внушающих доверие работ об Армстронге поразительно мало, да и они в свете новых исследований истории джаза, особенно многочисленных в последнее десятилетие, в основном уже безнадежно устарели. Одним словом, я понял, что новая книга об этом большом музыканте действительно необходима. Углубившись в исследование, я вскоре пришел к еще одному выводу, а именно к тому, что некоторые важнейшие моменты в истории джаза понимаются и истолковываются совершенно неверно.

Не вдаваясь пока в детали, скажу только, что в е и е годы многие авторы рассматривали ранний джаз главным образом как негритянскую народную музыку, исполняемую негритянскими музыкантами исключительно лишь для своих соплеменников. Тщательное изучение прессы х годов, беседы со старыми музыкантами и очевидцами тех лет свидетельствуют о том, что с самого начала джаз вовсе не был чисто фольклорным явлением.

Он возник и развивался прежде всего как составная часть весьма прибыльной индустрии развлечений, в развитии которой особая, важная роль принадлежит Армстронгу. Раскрытию этой темы и посвящена данная книга. Исследование, подобное этому, безусловно, одному человеку не под силу. Даже простое перечисление имен всех неутомимых исследователей, по кирпичикам воссоздавших историю джаза, заняло бы слишком много времени. Я, как сумел, постарался отдать им должное. Особую благодарность хотелось бы выразить Дэну Моргенстерну и сотрудникам Института джаза при Ратгерском университете, а также Куртису Джерду и работникам Архива джаза имени Уильяма Рэнсома Хогана при Тулейнском университете за их неизменную доброжелательность и то чувство юмора, которое они сохраняли, помогая мне ориентироваться в источниках.

За такого же рода помощь я благодарен и Рону Уэлберну, участнику программы по сбору личных воспоминаний об истории джаза, осуществляемой в вышеназванном институте. С большой признательностью я называю здесь имена таких исследователей джаза, как Ричард Б. Аллен, Джейсон Берри, Р. Фредерик Стар и Ричард Уиндер, щедро поделившихся со мной собственными взглядами и представлениями. Мне посчастливилось встретиться и с музыкантами, лично знавшими Армстронга. Хочу также поблагодарить Джона Л.

Фелла, предоставившего мне из своей собственной коллекции редкие записи в исполнении Армстронга. Наконец, я чрезвычайно признателен своему издателю, Шелдону Мэйеру, предложившему идею создания этой книги, а также Киму Льюису и Леоне Кэплес, которые помогли очистить рукопись от многих ошибок и сделали немало полезных замечаний. Положенное в основу этой книги исследование в значительной степени было возможным благодаря помощи Национального фонда гуманитарных наук.

Нью-Йорк, июнь г. Однако в целом сложившееся стереотипное представление об Армстронге слишком уж напоминает образ популярного, всеми любимого клоуна. Это рок и его разновидности, словом, вся та современная музыка, которая ежедневно исполняется по телевидению, в кино, театрах, лезет нам в уши в супермаркетах, лифтах, цехах, офисах. Если бы не было Армстронга, то и весь наш современный музыкальный мир был бы иным. Вот почему его можно считать величайшим музыкальным гением своей эпохи.

Нет ничего удивительного в том, что именно Л. Армстронг сыграл такую решающую роль. Во многих отношениях он был типичным представителем своего времени. Прежде всего он был американцем, а ведь тогда весь мир смотрел на Соединенные Штаты как на источник новых идей, нового образа мышления, новых подходов к решению проблем. Кроме того, Армстронг — негр, а то были годы, когда борьба цветных народов за равноправие превратилась в крупнейшее политическое движение на мировой арене.

Наконец, напомним, что в XX веке основной задачей нашего искусства и философии стало раскрытие личности, ее стремления к самовыражению.

Творческий гений Армстронга впервые позволил выявить те возможности, которые заложены в музыкальной импровизации. Сама идея импровизации принадлежит, разумеется, не. Она стара как мир. Однако на протяжении всей долгой истории западной музыки импровизация никогда не играла той ведущей роли, которую она приобрела с момента зарождения джаза. Огромным было влияние Армстронга и на исполнительскую манеру молодых музыкантов его эпохи. Бывает так, что кто-то один, собрав в своих руках все нити, начинает ткать из них совершенно новый узор.

Именно таким человеком в музыке стал Луи Армстронг. Жизнь Армстронга вместила в себя не одну, а целых три типично американских драмы.

Это драма человека, который, оступившись в юности, достиг затем вершин славы и богатства. Мало сказать, что у Армстронга было трудное детство. Он вышел из самых низших слоев общества, что не помешало ему к концу жизни стать одним из наиболее известных и состоятельных людей в мире.

Вторая его драма — это драма одаренного артиста, запутавшегося в сетях индустрии развлечений, познавшего все ее неприглядные стороны и в конце концов под давлением внешних обстоятельств и в силу собственных слабостей вынужденного изменить самому. Это, наконец, драма мальчика из простой бедной семьи, ставшего ведущей звездой эстрады и всеми силами старавшегося удержаться на уровне тех требований, которые предъявляло его положение.

Биография Армстронга — подлинно американская история. К сожалению, о многом в его жизни мы знаем только понаслышке. История джаза сохранилась лишь в памяти людей старшего поколения. Нет ни одного документа, который бы проливал свет на то, как жил Луи до восемнадцати лет. Не сохранились ни его свидетельство о рождении, ни школьные дневники, ни семейная Библия. Не осталось ни писем, ни личных дневников, ни газетных вырезок. Все, что мы знаем о нем, рассказал нам он сам или его современники, теперь уже пожилые люди.

Кое о чем мы можем догадаться и сами, зная, в каких условиях он рос и формировался. Но такие источники всегда ненадежны. Армстронг считается автором двух книгодну из которых, видимо, действительно написал он. Но приводимые в них сведения тоже весьма сомнительны. Не вызывают доверия и многие воспоминания о.

Пожилым людям свойственна забывчивость. Они многое путают, придумывают то, чего на самом деле никогда не. Но, хотя многие детали жизни Армстронга до сих пор остаются неизвестными, основные моменты его биографии ясны. My Life in New Orleans. Главной нитью среди тех, из которых Армстронг ткал свои музыкальные узоры, была атмосфера, дух Нового Орлеана, города, расположенного на самом юге Соединенных Штатов.

Уже одно это определяет очень многое; но надо сказать, что Новый Орлеан не во всем соответствовал представлениям о типичном южноамериканском городе. Его нравы и привычки в чем-то отличались от тех, что царили в Сент-Луисе, Мемфисе или Атланте. Основанный в году Жаном Батистом Ле Муаном на берегу реки Миссисипи недалеко от ее устья, Новый Орлеан стал частью французской империи, возникшей на берегах Карибского моря.

Ее процветание было целиком основано на выращивании сахарного тростника, чем занимались привозимые из Африки рабы. С первых дней своего существования город ориентировался не столько на северных, сколько на южных соседей.

Совсем рядом, вдоль Атлантического побережья, к северу и востоку от Нового Орлеана располагались американские колонии. Но политические, культурные и экономические связи Новый Орлеан развивал не с ними, а с близкими ему по духу французскими колониями района Карибского моря.

Скорее католический, чем протестантский, с населением, говорящим преимущественно на французском, а не на английском языке, Новый Орлеан во всем, что касалось нравственности и морали, подражал не Лондону, а Парижу, где в те годы господствующее влияние на умы оказывали свободомыслящие философы-просветители.

В то время как в северных колониях континента, заселенных пуританами, только-только начинало ослабевать господство кальвинизма с его суровыми заповедями, требованием к каждому неуклонно соблюдать свой долг, новоорлеанцы вдохновлялись идеями французских вольнодумцев, сторонников предоставления гражданам широких прав. Французские поселенцы в Луизиане считали само собой разумеющимся то, что жизнью надо уметь наслаждаться и что удовольствий никогда не может быть слишком.

Они знали толк в хорошей кухне и вине, любили танцевать и петь. Их отношение к проституции с самого начала отличалось большой терпимостью, а тяжкий труд рассматривался не как дорога в рай, каким его считали колонисты Новой Англии, а как неизбежное зло.

По его словам, для них характерны были праздность и отсутствие какого-либо честолюбия. Господство подобных нравов, разумеется, мешало развитию колонии. Но гораздо в большей степени оно сдерживалось нехваткой рабов. Поскольку Карибские острова были ближе к источникам пополнения рабочих рук, чем Луизиана, их обитатели перехватывали прибывающих из Африки невольников. Как считает известный историк и исследователь джаза Куртис Джерд, основной наплыв черных рабов в Луизиану произошел в самом конце Гражданской войны, когда плантаторы-тори, опасаясь расправы со стороны победителей-северян, бежали на Юг в надежде обрести там безопасность.

При этом они прихватывали с собой и рабов. Поэтому вполне возможно, что предки Армстронга прибыли в Новый Орлеан пешком из Джорджии или Каролины, а не на работорговом судне со стороны Карибского моря.

Когда в году Соединенные Штаты приобрели у Франции Луизиану, а вместе с ней и Новый Орлеан, начался процесс американизации. В город стали прибывать азартные дельцы, чтобы найти применение своим капиталам, охотники за пушным зверем, лесорубы и барочники, чтобы продать свои товары и потратить заработанные деньги.

Многие из них настолько ассимилировались, что перешли с английского языка на французский. Еще охотнее они восприняли господствовавшие в городе либеральные нравы, которые, по всей вероятности, пришлись им больше по душе, чем суровая мораль кальвинизма, еще сохранявшего свое влияние на Севере. Во всяком случае, и после присоединения Луизианы к Соединенным Штатам новоорлеанцы продолжали пить вино, развлекаться на балах и содержать любовниц.

К началу XIX века город, вставший на месте соединения великого американского речного пути с морем, превратился в крупный порт, где процветала посредническая торговля хлопком, живым скотом и сахаром. Наиболее удачливые сколачивали целые состояния, в городе строились огромные здания.

Благодаря выгодному расположению Нового Орлеана дела в нем шли хорошо и после окончания Гражданской войны. Лишь в конце XIX века, когда вместо каналов и рек главными транспортными артериями стали железные дороги, благоденствие Нового Орлеана оказалось подорванным. Ко времени рождения Армстронга жизнь в городе стала тяжелее. Новый Орлеан оказался как бы на обочине экономического развития, в стороне от тех дорог, которые связывали богатые равнины Запада с рынками городов на Востоке страны.

Он становился все более провинциальным и отсталым. Так же как в других американских городах, возникали всевозможные проблемы, связанные с иммиграцией населения, хаотической застройкой и плохим управлением.

Новый Орлеан строился на болоте, и во многих местах почвенные воды находились всего лишь в тридцати сантиметрах от поверхности. Поэтому было очень трудно, а в некоторых районах просто невозможно прокладывать подземные коммуникации — газопровод, канализацию, линии метро, то есть то, что имелось в других больших городах Соединенных Штатов. Первая очередь канализации была сооружена лишь в году, и кларнетист Джордж Льюис утверждал, что он еще помнит сточные канавы Французского квартала, заполненные по щиколотку нечистотами.

А во времена Армстронга в беднейших кварталах уборные, как правило, располагались во дворе. Свирепствовала преступность, хотя в этом отношении Новый Орлеан не очень отличался от других американских городов и вообще от всех промышленных центров. Напитки и наркотики стоили дешево. Особенно легко было достать кокаин, который для многих бедняков стал единственной отрадой, дающей возможность забыть о жизненных невзгодах.

Полицейские отличались продажностью, да и таких-то стражей всегда не хватало. Разумеется, всеми этими неприглядными приметами обладал не только Новый Орлеан, но здесь из-за жары, сырости и отсутствия канализации они ощущались гораздо острее.

Иногда приходится слышать, что Л. Армстронг был несколько вульгарен. Действительно, ему ничего не стоило, например, послать в качестве рождественского поздравления фотографию, где он запечатлен сидящим на унитазе. Или вспомним о его просто-таки навязчивом желании постоянно обсуждать вслух проблемы своего стула. Удивляться этому не стоит. Нельзя забывать, в каких условиях рос Луи.

IT-бизнес в Беларуси, стрим с Николаем Масловским

Самые грубые, неприглядные стороны быта не были скрыты от чьих-либо глаз. Baton Rouge,p. Но Новый Орлеан отличался не только грязью и преступностью.

Конечно, эти люди были тогда очень бедны. Недаром они так часто рассуждают о еде: Показательно, что речь идет не о какой-либо haute cuisinea всегда о самой что ни на есть простой пище. Мне кажется, в ту пору для многих из них самым большим удовольствием было сытно поесть.

Но, несмотря на крайнюю нищету, они умели наслаждаться жизнью, и город, в котором они жили, казалось, был создан для того, чтобы доставлять людям удовольствия. Увеселительные кварталы существовали, конечно, не только в Новом Орлеане, но мало в каком другом городе стремление к удовольствиям воспринималось каждым, независимо от его социальной принадлежности, как совершенно естественное желание.

На северном побережье озера Пончартрейн вырос целый комплекс заведений, предназначенных для отдыха. Люди приезжали сюда, чтобы спастись от жары, поплавать, поесть и выпить, поиграть в карты и послушать музыку.

В некоторые из них допускались цветные. Впрочем, они могли развлекаться и в самом городе, в парках Линкольна и Джонсона. Особенно хорошо устроен был первый. В парке можно было устроить пикник, покататься на роликах, потанцевать. Иногда по воскресеньям здесь запускали воздушный шар или показывали немые фильмы.

Расположенный через улицу парк Джонсона был попроще. Но и в том, и в другом играли свои оркестры, и юному Армстронгу, тогда еще начинающему музыканту, иногда дозволялось попробовать там свои силы. Jazz Masters of New Orleans. New York,p. Особенно важную роль в жизни Армстронга сыграло то обстоятельство, что Новый Орлеан был, безусловно, самым музыкальным городом Соединенных Штатов, а возможно, и всего Западного полушария. На каждой улице звучала музыка. Десятки разных ансамблей ежедневно выступали на танцевальных вечерах, играли на парадах.

В городе были и свои симфонические оркестры. Случалось, что одновременно здесь показывали спектакли сразу три оперные труппы. Уже в году в Новом Орлеане было создано негритянское филармоническое общество, оркестр которого регулярно давал концерты. Такая неуемная потребность в музыке объяснялась, прежде всего, ролью, которую в общественной жизни города играли танцы.

Музыка в Новом Орлеане исполнялась не только на танцах. Она сопутствовала почти каждому событию в жизни человека. На свадьбах и на похоронах звучал не один лишь орган. Часто приглашался целый оркестр, который исполнял мелодии и в церкви, и над открытой могилой, а потом еще и по дороге с кладбища. Оркестры играли на пикниках, на вечеринках, на открытии новой лавки, на спортивных соревнованиях и, наконец, просто так, для удовольствия.

Вот какую привлекательную картину царившей в городе атмосферы нарисовал новоорлеанский гитарист Денни Баркер: Иногда мы, стайка играющих на улице ребятишек, слышали вдруг ее звуки.

Это было как чудо, как северное сияние. Музыка звучала совершенно отчетливо, но где именно, сразу понять было трудно. Потоптавшись на месте, мы бросались в какую-нибудь сторону с воплями: Вдоль побережья и в Миленбурге собирались одновременно от тридцати пяти до сорока оркестров. Каждый клуб организовывал пикник, на котором играл или его собственный ансамбль, или приглашенный со стороны. Весь день новоорлеанцы угощались куриным супом со стручками бамии, красными бобами и рисом, барбекюпили пиво и красное вино.

Одни танцевали под музыку, другие ее слушали, третьи купались, катались на лодках, прогуливались по дамбам. Что же касается понедельника, то он полностью принадлежал сутенерам, проституткам, карманникам и… музыкантам.

В этот день они отправлялись на озеро, чтобы немного погулять и отдохнуть. Вечером в павильонах устраивались танцы". The Music of New Orleans. Жаркое на вертеле типа шашлыка. С первых дней своей жизни Луи Армстронг, можно сказать, буквально купался в музыке, причем музыке живой, исполняемой рядом с. Постоянно общаясь с музыкантами, он невольно подражал им, точно так же, как дети подражают родителям. Немного можно назвать других городов со столь развитыми музыкальными традициями, причем именно уличной музыки.

В городах на севере страны холодная зима загоняет музыкантов в помещение как минимум на полгода. В Новом Орлеане мелодии звучали на улицах круглый год. Особенно важное место занимала музыка в жизни негров. Малообразованные, влачившие жалкое существование, они просто не знали никаких других развлечений.

Литература оказывалась для них недоступной, так как многие были или совсем неграмотны, или с трудом читали по слогам. Запретив неграм вход в музеи, театры и концертные залы, их лишили живописи, оперы, балета, драмы.

Лишь немногие имели пластинки и покупали местные газеты, обычно бульварные. Таким образом, огромный мир искусства, которое играет такую большую роль в нашей эмоциональной жизни, существовал не для. У них не было ничего, кроме музыки, которую они сами же и исполняли, и танцев. Музыка заменяла им и телевизор, и театр, и радио, и все остальное. В той среде, где вырос Армстронг, она играла огромную роль. Еще одна характерная особенность города заключалась в том, что у его жителей было чрезвычайно развито чувство привязанности к семье, к своему клану.

Все, кто жили в одном квартале, вместе работали, страдали от одних и тех же унижений, все они держались друг за друга, поскольку это в какой-то степени облегчало их существование. Так как Новый Орлеан довольно долго был изолирован от других городов Америки, его население увеличивалось главным образом за счет естественного прироста. Родившиеся в городе в нем и умирали. В Новом Орлеане и его окрестностях встречались негритянские семьи, многие поколения которых жили на одном и том же месте.

Ко времени рождения Армстронга насчитывалось немало семей креолов, людей со смешанной кровью, которые также обитали в городе уже в течение целого века. Очень сильна была традиция, в соответствии с которой сын наследовал профессию отца, включая и ремесло музыканта.

И сегодня там есть оркестры, где играют музыканты трех поколений одной семьи. Чаще всего это семьи темнокожих креолов. Например, семья Барбэрин, начиная еще с XIX века, состояла из одних музыкантов. Эта приверженность к семье и особенно к своему клану сыграла важную, а может быть, даже решающую роль в духовном развитии Армстронга. Отцу он был безразличен, на мать надеяться тоже не приходилось. Родители часто оставляли его без присмотра, и тогда он мог рассчитывать только на заботу соседок, многие из которых были проститутками.

Когда маленький Луи в очередной раз оказывался один, без еды, они брали его к себе и присматривали за ребенком. В этих условиях только клан мог обеспечить ему безопасность, и если в детстве он развивался более или менее нормально, то лишь благодаря этому суррогату семьи. Луи Армстронг рос в городе разительных контрастов — огромных состояний и крайней нищеты.

Рядом с провинциальностью и старомодностью в Новом Орлеане удивительно уживалась терпимость к требованиям плоти. Та чувственность, которую в других американских городах стыдливо прятали под юбку викторианской морали, здесь проявлялась открыто. Повсюду процветала проституция, спиртные напитки были основным предметом торговли, легко было достать любые наркотики. В то время как по всей стране смешение рас считалось недопустимым, в Новом Орлеане самые уважаемые граждане города открыто заводили любовниц-квартеронок.

Следует помнить, что во времена Армстронга отдельные города, поселки и регионы страны гораздо сильнее, чем сегодня, отличались друг от друга, имели более ярко выраженную индивидуальность.

Подростком Армстронг никогда не удалялся от дома дальше чем на пять миль. До двадцати лет он практически ни разу не покидал Новый Орлеан. Он почти ничего не читал, кроме школьных учебников для начальных классов. Лишь изредка ему на глаза попадались местные газеты. Новый Орлеан был для него весь мир. Сегодня место, где прошли детские годы, уже не накладывает того отпечатка на человека, которым отметил Армстронга его родной город. После года Луи уже не жил в нем подолгу, но до последнего часа он оставался истинным новоорлеанцем.

Наверное, было бы преувеличением утверждать, что столь важной чертой артистической натуры, как экспрессивность, Армстронг целиком обязан лишь Новому Орлеану. Человеческая личность слишком сложна, чтобы ее формирование можно было объяснить влиянием какого-то одного фактора.

Это сыграло решающую роль во всем дальнейшем развитии Армстронга как музыканта. Напомним, что Уоллер вырос в крайне религиозной семье, а Бейдербек воспитывался в доме, где кружевные занавески как бы символизировали претенциозность состоятельной семьи, принадлежавшей к классу средней буржуазии.

Оба были одаренными людьми, быть может не менее одаренными, чем Армстронг, но каждый из них постоянно находился во внутреннем разладе с самим собой, в конфликте с собственной натурой.