Знакомства кизляр анна егорова

Шатуновская О. Г. Об ушедшем веке. Рассказывает Ольга Шатуновская

знакомства кизляр анна егорова

Егоров МакарФото: Юлия ЛАНДЫШ А после первого знакомства пришла любовь, и теперь уже бывшие участники Анна Козицкая. Уважаемые Дамы и Господа! Кто хочет зарабатывать в интернете - способов заработка - Сайт opaxtitor.tk ru. Знакомства с людьми. Реальные номера телефонов. Знакомства для любви ❤, дружбы или флирта | в Орловской обл. | Хотынец | С телефонами.

По утрам у нас всегда стоял самовар, на завтрак был чурек с брынзой. Чурек с брынзой я брала с собой и в гимназии на первой же перемене начинала жевать. Завтрак был на третьей перемене, стоил он четыре копейки. Давали огромный, во всю ширину, ломоть русского хлеба, примерно вдвое шире, чем нынешний орловский, котлетку, стакан молока и, кажется, яблоко. На лето мама отправляла меня в Екатеринодар, к тете Дуне. Я сама к ним ездила, мне покупали билет, я делала пересадку на станции Кавказская.

У меня была корзинка - платье, белье, чемоданов тогда не. Там я жила как на даче. Муж тети Дуни, дядя Исай, заведовал там сахарными складами - это были сахарные склады Бродского, на всю Кубань.

Жили в казенном доме, принадлежащем фирме. Все время грузили баржи бочками с сахаром, я часто ездила на этих телегах к пристани. Мне было лет одиннадцать-двенадцать. Один раз, когда возчики обедали, я подошла к груженой телеге, села, хлестнула лошадей и поехала.

Возчики, конечно, выбежали за ворота и побежали за мной, но догнать лошадей не. Спуск к Кубани был крутой, лошади разогнались, да еще телега их сзади подталкивала; был тормоз, но им я воспользоваться не сумела. К счастью, около пристани лошади сами остановились. Возчики отругали меня, но не сильно, сильно ругать боятся: Вообще я была хулиганистая девка.

У тети Дуни были соседи - Асьеры, фамилия Асьер, они меня очень любили, бывало, задолго до каникул спрашивали: Я там проводила целые дни. В саду росли абрикосы, вся земля была ими усыпана, в несколько слоев, девать было некуда. Асьер был крепкий мужчина с длинной седой бородой, у него был огромный сундук, с мою кровать нынешнюю, весь набитый книгами.

Много было литературы девятьсот пятого-шестого года, некоторые даже в красных обложках.

  • Meeting people who have a number. In Khotynets, Orjol
  • Meeting people who have a number. In Yevpatoriya, Crimea
  • Прием в больнице (страница 11)

Я забиралась туда с ногами, набирала полный фартук книг, тогда гимназистки носили фартуки, шла в сад. В саду росла старая груша, которая разветвлялась невысоко от земли, так что получалось сиденье. И там я набирала абрикосов, садилась в развилку груши и читала. Эта литература на меня очень сильно действовала, я начала обо многом думать, многое понимать.

И представь себе, кругом было много сахара, разных варений, а мне хотелось своровать. На сахарном складе я просверливала дырочку в бочке, доставала оттуда кусочек сахару и съедала. Тетя Дуня, конечно, хотела, чтобы я приходила с ними обедать - приличия требовали - а Асьеры, наоборот, всегда старались, чтобы я пообедала у них, или давали печенья.

Один раз с тетей Дуней мы ездили в Анапу, она снимала комнату деревенского типа, и я ходила на Черное море. Дядя Исай умер еще до войны, фамилия его, кажется, Хейфец.

Тетю Дуню с сыном Володей убили немцы, когда заняли Краснодар. А у тети Раи была дочь Маргарита и сын Леша, я помню, как она приезжала на операцию к какому-то знаменитому хирургу, жившему в Балаханах, в Сабунчинскую больницу, а Леша жил у.

Климович :: Ки - Кл :: К :: Поиск предков, родичей и/или однофамильцев

Ему тогда был год. Мы с ним играли как с куклой, кудрявый, голубоглазый. Сейчас он живет в Ленинграде, жена Тамара, русская, директор школы, он на пенсии. Он приезжал несколько лет назад - хвалил жену, сказал, что сын тети Дуни, Миша, был во время войны летчиком-истребителем, сейчас летчик-испытатель, живет в Жуковском. Про сестер Бабаевых Когда я сдавала вступительный экзамен в гимназию, я познакомилась с Марусей Романовой.

знакомства кизляр анна егорова

Она сдала на тройки, но она была дочь прачки, и совет гимназии решил ее взять. Я, дочь зажиточных родителей, могу еще подождать. Потом к рождеству освободилась одна вакансия, и на дом сторож принес пакет родителям, что меня приняли. Сидели на одной парте. В тринадцать лет Маруся заболела туберкулезом. Они жили в подвале, где всегда сохло белье.

Врачи сказали, что она умрет, если останется. Я пришла к родителям просить, чтобы Маруся жила с нами, мама отказала. Тогда я нашла себе урок, зарабатывала тридцать рублей в месяц и платила за Марусину комнату и питание.

Уроки давала Шуре и Нюсе Бабаевым. Шура училась в параллельном, тоже в шестом классе. Там учились армяне, азербайджанцы, лютеране, а католики, евреи и русские учились у нас - были разделены по закону Божию.

Шура была великовозрастная, выше меня на голову. Я плоская как доска, а у нее бюст. И глаза она и ее младшая сестра сурьмили. Меня классная наставница, Александра Яковлевна, останавливала и говорила: Шура была такая тупая, как я ее ни учила, все равно получала двойки.

Ее мать была недовольна и говорила: Нам знания не нужны, нам аттестат нужен, чтобы Шурочке можно было жениха солидного найти. Ну что делать, я и так сижу с ними допоздна: Меня вызывают, почему вы пишете за нее сочинения?

И мать ее вызвали. Она входит в нашу комнату, руки в боки. А я приходила домой только пообедать и с трех до девяти у них. Я уже с Мишей Орлицким и с Суреном дружила, они придут за мной и ждут, когда я уроки кончу - слышу, свистят.

Мать ее говорит - что это? Слышит свист, но не догадается, что это меня свистят. И мой отец очень недоволен был - что тебя как собаку высвистывают? Сочинения я стала диктовать ей в тетрадки на разные темы, пошла в седьмой класс, узнала, какие темы про Евгения Онегина были в прошлом году. Несколько тем продиктовала ей, а сверху оставила пустое место. Она на уроке два часа что-то писала в другой тетради, делала вид, а потом вынимает наши тетради, и ей остается только вписать название.

Но она была так глупа, что даже названия не могла вписать правильно. Например, тема - русская женщина, а она вписывает ее в тетрадь, где все про Евгения Онегина. Учительница Александра Яковлевна читает и понимает, что сочинение написано дома, хотя я и старалась не вкладывать свои мозги в него - так чтоб на три, не больше, вызывает меня и говорит, как вам не стыдно, Шатуновская, мы вас рекомендовали, а вы так поступаете.

Представь себе, эта Шурочка подкатилась потом к Левону Шаумяну, он снимал у ее матери комнату - у нее были все доходные дома на все четыре улицы, и вот Шурочка забеременела от. Скандал, такого ли жениха Шурочке мать искала? Ему пришлось ее забрать, привезти в Москву к матери. Здесь тоже скандал, хорошо потом ребенок умер, он ее отправил в Баку, она потом вышла замуж.

Скетинг-ринг В четырнадцать-пятнадцать лет был скетинг-ринг, играл духовой оркестр. Было два духовых оркестра на бульваре и всегда очень много народу.

Мы катались на роликовых коньках, их прикрепляли к туфлям - скобки и винтик, туфли на кожаной подошве, стоили два рубля. Мы ходили тогда в длинных юбках, но это мне не мешало с мальчиками через заборы лазить.

В шесть вечера мы купались, на нос листик, чтоб не загорел. Тогда я дружила с Андрюшей Ефимовым. Первое стихотворение - телеграфный столб гудит, я приникаю к нему ухом, он рассказывает мне о. Что он рассказывает, говорят другие стихи.

Потом он увлекся Нюсей Брейтман, она была очень хорошенькая, живая, но он скоро разочаровался и сказал, давай снова дружить, а я сказала, нет, теперь я не хочу. Потом в шестнадцать лет я познакомилась с Суреном Агамировым, и я стала с ним дружить.

Его друг Шура Баранов тоже увлекся Нюсей и тоже был ужасно разочарован. Когда я спрашивала Сурена, он сказал - она нечиста. Ну вроде зазывала в подъезд и хотела Поздно вечером мы ходили или на гору, где памятник Кирову теперь стоит, и смотрели на море, или к Волчьим воротам - это наверх, всего километров десять, к рассвету приходили.

Внизу был Баку, слева вставало солнце и была видна степь вся в красных маках. Там поднимались с последней стоянки перед Баку и шли вереницей верблюды, рыжие верблюды, и на каждом колокольчик. Они шли из Азербайджанских субтропиков, Ленкорани, Салахан или из Ирана с грузами.

Мы были наверху, где начиналось плоскогорье. Солнце поднимается, колокольчики звенят, алые маки, рыжие верблюды. Постоим и идем обратно в город. Просто ей так надо, не беспокойтесь. Андрюша Ефимов был из Шуши, его родители погибли от землетрясения в Карабахе, здесь он жил у родственниц: Ната Корягина и Муся, и учился в реальном училище.

Потом я увидела объявление, что организуется марксистский кружок, его организовала Леля Давыдова. Я к ней пошла, она училась в восьмом классе, а я в шестом.

Она была очень разносторонне одаренная, писала стихи, играла, пела. Они ходили в коричневом, а мы в сером. Я пришла к ней в гимназию, говорят - у нее голова заболела, она у врача.

Я пошла, она лежит там за перегородкой. Я говорю врачу, что у меня тоже болит голова, она дала мне таблетки, и я легла рядом с Лелей, и мы стали разговаривать. В этом кружке я и познакомилась со всеми - Митя Стопани, граф Толстой На конференцию с Суреном Нас выбрали на конференцию учащихся Закавказья, меня и Сурена. Мы должны вечером уезжать, а у меня туфель. Я тогда дома жила с мамой и с Таней. Мама пошла, купила мне туфли, только они жали. А вечером мне ехать. Я пошла к сапожнику на Эриваньской улице, разговорилась с ним, и оказалось, что я училась с его племянницей.

Снимай, говорит, и посиди. Дал мне тапки, а сам набил на колодки планочки в тех местах, где туфли жмут, и залил их спиртом. Так я с ним сидела и разговаривала, и через полтора часа туфли были как по ноге. А потом мы всю ночь сидели с Суреном на ступеньках вагона и разговаривали.

А что у вас билетов не было? Тогда же не так быстро как теперь поезда ходили. И мы говорили, какой цвет что значит: А в Тифлисе Сурен повел меня к своим теткам знакомиться, у них в саду розы росли. Он сорвал красную розу, ничего не сказал, только посмотрел, подал.

На конференции мы с Суреном сидели в президиуме. Там выступали, говорили, что девушкам надо поступать в университет. Ведь нас так не принимали, нам надо было досдавать латынь и греческий, мы их не проходили, как гимназисты классической гимназии. Ну, кажется, латынь нам прощали, а греческий обязательно. Как мы познакомились с Суреном? Там многие наши друзья были: Мы собирались на квартире Александра Митрофановича Стопани и выпускали на гектографе журнал "Товарищ" и газету "Ровесник", распространяли их среди молодежи.

Кружок, он назывался общеученический, был создан в году, мы читали там рефераты под замаскированными названиями, например "Детерминизм и индетерминизм", и устраивали дискуссии.

знакомства кизляр анна егорова

Мы спорим, а Марк сидит в углу и пишет за нами. Получается глупо, и все хохочут. Почти все погибли в гражданскую войну. Стопани были три брата: Осталась только сестра Нина. До Сурена я дружила с Андрюшей Ефимовым.

Мы плавали на баркас затонувший и сидели там, ногами в воде болтали. Я плавать рано научилась, мне сказали, тянись как за конфетой, я стала тянуться и поплыла. На нос листочек от солнца наклеивала. А Юрий потом, когда мы жили в Баку, однажды поплыл со мной в море и чуть не утонул. Андрюша был сирота, его родители погибли в землетрясении в Шемахе. Он жил у тетки. Мы с ним гуляли, разговаривали. А потом он познакомился с Нюсей Брейтман. Мне было четырнадцать, а ей шестнадцать. С ней отношения стали другими.

Когда он провожал ее, они заходили в подъезды, целовались. Этим вначале очень она его завлекла. Ну и постепенно мы перестали встречаться. А потом он опять пришел ко мне, сказал, что не будет с ней больше встречаться, что она ему противна, что она по всем подъездам с ним целуется. Но я уже не стала больше с ним встречаться, я уже любила тогда Сурена. А потом Андрюша уехал в Киев на сахарный завод, в контору, кто-то там был из родственников. А потом в восемнадцатом году был убит в отряде Красной Армии.

А как я узнала, что Сурен меня любит? Я взяла у него задачник. Учебник по геометрии у меня был, а задачника не. И вдруг где-то на полях или на обложке вижу надпись - Омираям Шаминаид, Мадонна в небесах высоких. Я так огорчилась, задумалась - он кого-то любит, кого же? Кто эта Омираям Шаминаид? И все сидела и повторяла эти слова.

Так грустно мне. Все повторяла, повторяла и вдруг поняла - так это же я! Это же он мое имя зашифровал Я книжку отдала ему, конечно, ничего не сказала. Бывало играем в салочки, я бегала быстро, но нарочно, если он водил, замедлюсь, он догонит, схватит на всем ходу в охапку, я вырываюсь, а самой так приятно, что он меня обнял.

Как я ушла из дома В Баку еще не было советской власти, но мы с Марусей Крамаренко были в дружине. Нам сказали, что если будут выстрелы, значит, началось, выходите. Мы пришли к нам домой ночевать и вдруг слышим, началась стрельба. Мы хотели идти, а отец - он был против того, что мы с большевиками связались, бандиты какие-то - никуда! Я думаю, как же так, нам же доверили, на нас надеются, а мы тут сидим. Я представлялась себе великой деятельницей, а ума было не больше, чем сейчас у Антоши - шестнадцать лет!

И вот я все думаю и думаю - как быть, как выйти? А чтобы пройти по карнизу надо, чтобы было за что держаться, выставить стекла, так и сделала. Пошла на галерею, подушкой выставила три-четыре стекла, так что они не звякнули, вылезла и по узкому карнизу пробралась на лестницу, Маруся за. Мы - к воротам, а ключ от ворот у меня.

На улице пальба, а у ворот с этой стороны стоит хозяин и смотрит в щелку на улицу, что там происходит. Мы сразу, раз, к воротам! Я ключом отперла замок, он не успел нас остановить. А мы бегом, не на Николаевскую, а в обратную сторону, и убежали. Он сразу пошел, разбудил отца, вот, дескать Отец так рассердился, он так кричал, мне потом сказали, он меня проклял - нет у меня больше дочери! Мне сказали, что он меня проклял, и я больше домой не пошла. Уже потом, когда мама с Таней надумали уезжать, мама нашла меня через Зину-портниху, потому что мы сразу к ней пришли, а потом стали жить в редакции, и Зина знала.

Мама пришла, принесла мне туфли и Танин черный костюмчик. Уговаривала меня ехать с ними, но я отказалась - нет, мама, я никуда не поеду. И тогда я подумала, что мама все-таки меня любит, вот туфли принесла и костюмчик. Оля начала свой рассказ с того, что они - отец с матерью, всегда любили Таню, а ее не любили.

Может быть, в том числе и поэтому она связалась с большевиками и ушла из дому? Кто разберется в сложном хитросплетении причин и следствий, что из-за чего происходит? Потом разговор зашел про Инночку. А мама отвечала одно и то же: А чем же она занималась?

Так, всем - нарядами, домом, приятельницами. Ну Таней еще больше, потому что Таня была такая - лизунья я ее называла, подлиза. Спустит Таня ноги с кровати, я говорю - сейчас же вставай. Возьмет она чулки, я говорю - сейчас же одевай чулки.

Только пойдет умываться - сейчас же иди умываться. Пойдет к маме, ластится, ласкается. А я нет, не нужна и не надо, не пойду. Хочется, чтобы мама заметила, приласкала, но сама не пойду. Он все был в командировках. Ну он вам привозил что-нибудь из командировок? Помню, Тане привез платье. Может быть, потому что Таня старшая? Я всегда знала, что мама Таню любит, а меня. И вот уж когда она пришла со мной прощаться и принесла туфли, я подумала, что все-таки она и меня любит.

Григорий Наумович С отцом я была в очень плохих отношениях. Он придерживался буржуазных убеждений и считал, что я должна оставить революционную деятельность. Когда нас, Сурена Агамирова, Шуру Баранова и меня, приговорили к повешению, а затем в день казни новый министр внутренних дел Бей-бут-хан Джеваншир заменил казнь высылкой из Азербайджана, он пришел к воротам тюрьмы - хотел поглядеть, как меня поведут на казнь.

Назначено было на парапете. И тут меня вытолкали, без конвоя, рано утром. Он ничего не понимает: Хотел сразу вести меня домой. Но я дождалась, пока выйдут оставшиеся двое, Сурен и Шура. Мы дали подписку, что через три дня явимся в полицию для высылки, но договорились не являться, так как они могли выслать нас в Петровск - Махачкалу, к белым, и мы боялись.

Мы хотели в Грузию. Дома отец двое суток не давал мне спать, хотя я и так была измучена после тюрьмы. Когда он убедился, что я не поддамся, он сказал: Кругом стреляли, грабили, тащили, насиловали.

В городе творилось что-то ужасное. Я пошла к Зине, нашей домашней портнихе. Мы все ее очень любили. С тех пор я его не видела. А мы тогда с Суреном переоделись гимназистами и уехали в Грузию. Шура Баранов еще как-то пробрался в Россию, я после этого потеряла с ним связь, знаю только, что жил Шура в Ленинграде. Отец умер в году. Несколько любителей коврови он в том числе, узнали что какому-то купцу привезли из Персии роскошный ковер. Все, кто ходили смотреть, заболели натуральной оспой.

Он тоже попал в инфекционные бараки, вышел оттуда, но оспа дала осложнение на сердце. В Баку был очень крупный врач, Тер-Микаэлян. Он к нему пошел, и когда тот выслушал, спросил: Маме он ничего не сказал, микстуру, которую дал доктор, запер в письменный стол на ключ и пил понемногу.

К нему пришел какой-то знакомый, они стояли на балконе, а мама на кухне готовила обед, это довольно далеко от комнат, на галерее. Он говорит - извините, мне нехорошо, я пойду лягу. И тут же умер. На похороны сошлось довольно много народу, его многие знали, он был адвокат. Он и рассказал это маме. В Баку им руководил Нанейшвили. Микоян в это время бежал из тюрьмы и скрылся. У нас была квартира для явок, и мы там дежурили. Вот один раз я дежурю, и приходят "техники" - в Техническом училище у нас была своя ячейка, а с ними какой-то незнакомый человек.

Говорит мне, что хочет видеть Нанейшвили и только с ним будет говорить. А Нанейшвили был большой конспиратор, еще с дореволюционных пор. На эту квартиру приходил только, когда были заседания Кавказского бюро, а так скрывался у одного рабочего.

Вечером я к нему пришла и передала. Через несколько дней встречаюсь с ним: Он работает в мусаватской охранке и предлага ет нам свои услуги. Мы туда заслали двух своих, а этот сам работает в охранке, кто его знает, что за человек? Кстати, мусаватская разведка сотрудничала с английской. Тогда в Баку стояли англичане, по Версальскому миру турки ушли.

Но они ни во что не вмешивались, были при них и забастовки и демонстрации. Они только следили, чтобы качали нефть по нефтепроводу Баку-Батуми, а оттуда везли им на нефтеналивных судах. Я была острая на язык. Тех двоих наших в охранке раскусили, что мы их заслали, и убили. Этот остался… Рассказ 3. Бакинская коммуна Из рассказов Джане и Андрею в марте и бесед со Старковым, В дни Бакинской коммуны статья Оли, "Через несколько дней после того, как в Баку пришла весть о свержении самодержавия, в феврале го, во всех районах, на промыслах и заводах, начались выборы в совет рабочих депутатов.

На первом же своем заседании Бакинский совет единогласно заочно избрал своим председателем. В тот момент. Степан еще не вернулся из ссылки. Мне и раньше еще, в году, приходилось слышать имя Шаумяна, произносившееся всегда с величайшим уважением. Но только теперь стало ясно, каким огромным авторитетом пользовался Степан среди бакинских рабочих. Одного взгляда, одного слова, одной улыбки Степана было достаточно, чтобы любой из нас тут же пошел на смерть.

Даже лидеры и члены других партий в совете относились к нему в этот период с чрезвычайным уважением и доверием. И лишь потом, когда разрыв с меньшевиками и другими соглашательскими партиями ярко обозначился, ненависть сменила эти чувства. Степан как политический враг был страшен. И они боялись и ненавидели. Уже в конце апреля, пользуясь тем, что фракция большевиков не имела количественного перевеса в совете, эсеры при деятельной, но тайной поддержке меньшевиков вышибли Степана из председателей совета и заменили эсером Сако Саакяном.

При голосовании большинство меньшевиков воздержалось, а некоторые дошли до того, что голосовали за эсера Саакяна. Они нарушили, таким образом, партийную дисциплину, так как постановлением тогда еще объединенного Бакинского комитета РСДРП от фракции. Но не было сомнения в том, что за спиной они имели решение своей фракции - меньшевиков. Несмотря на запрещение Бакинского объединенного комитета устраивать фракционные совещания, наша фракция очень часто собиралась на частных квартирах.

Степан ясно видел пропасть, отделяющую нашу партию от всевозможных "социалистических" партий и, прежде всего, от меньшевиков. Он был сторонником немедленного и резкого разрыва с меньшевиками, образования самостоятельной большевистской партии.

Некоторые товарищи находились еще под гипнозом объединения и объединительных фраз, Степан повел с ними и с их точкой зрения непрекращающуюся борьбу. К этому времени относится письмо. Ленина, неправильно информированного о линии Степана.

В этом письме. Ленин упрекал Степана за медлительность, советовал как можно скорее порвать с меньшевиками. Истинный, прирожденный партийный лидер, Степан проявил в подготовке ее он не присутствовал на самой конференции такую дальновидность, политическую тонкость, дипломатическую ловкость, и в то же время смелость и решительность натиска, что мы вышли из этой борьбы не только не ослабленными, но еще более окрепшими и спаянными.

С этого момента наша партия стала медленно, но неуклонно расти и в скором времени превратилась в настоящую массовую пролетарскую организацию. Мощная фигура Степана стояла во главе. И во всякий момент, когда повороты пути и головокружительная смена событий ставили партию на миг в тупик, Степан твердой рукой направлял ее, выпрямляя линию, давая лозунги.

Помню, это было в конце мая, незадолго до разрыва с меньшевиками - заседание совета происходило во дворце "Исмаилие". Меньшевик Садовский в страстной речи обрушился на Ленина, его программу и тактику, на его последователей. Десятками подтасованных фактов, грязной клеветой клеймил он ленинцев.

Степан поднялся и вышел на трибуну. В гробовой тишине напряженного внимания прозвучал его бесстрастный холодный ответ. Мы - все ленинцы, ибо большевик и ленинец - это одно и то.

Он произнес одну из своих несравненных, незабываемых речей, и его слова хлестали по предателям рабочего класса и зажигали огонь борьбы в сердцах его борцов, делали твердыми и решительными колеблющихся. В дни Брестского мира в нашей организации не было разброда и сомнений.

Степан, узнав о заключении мира, несколько дней находился в состоянии глубокой задумчивости. Оторванные от России, не имея никаких сведений оттуда, кроме злостных измышлений правых газет, мы как будто бродили в потемках. Мы не понимали, и, как всегда, Степан пролил яркий свет на сумрак наших тревог и сомнений.

На партийной конференции - она собралась в техническом училище, он сделал доклад, простой, ясный и твердый. Он - не поражение. Он - залог нашей победы. Немногочисленные оппоненты Степана, выступившие с возражениями, под влиянием его неоспоримых стальных доводов один за другим отказались от своих позиций. Мнение организации было направлено в верное и прямое русло.

Шла зима года. Национальные партии все больше разжигали рознь среди населения. Дашнаки и мусаватисты организовывали отряды, вооружались, готовились к борьбе.

В совете шла беспрерывная борьба за обладание умами и настроениями рабочих масс. Степан с проницательностью истинного вождя предвидел дальнейшее развитие событий. Так оно и произошло. Одновременно Степан организовывал ряды партии, следил за приведением их в боевую готовность, настоял на переводе военно-революционного комитета Кавказской армии в Баку. В конце марта события разразились. Благодаря предвидению и дальновидности Степана мы были к ним подготовлены.

Благодаря его твердости и решительности мы вышли победителями, вмешавшись в схватку двух буржуазно-национальных шаек. Силой своего авторитета, непреклонностью своих мнений Степан сумел внутри партии уничтожить все сомнения и колебания.

Партия стала у власти.

Вторая половина. От 24 апреля. Матушка Екатерина Соловьева

Был небольшой период летом года месяца двакогда мне пришлось работать у Степана. Ночью и днем он не выходил из своего кабинета, ни минуты не отдыхал, непрерывно переходя от одной работы к другой: Ленину и Сталину, принимал французскую военную делегацию, разрабатывал план национализации нефтяной промышленности и флота и создавал проект использования Кучук-Хана, организовал бюро печати, думал о широкой постановке агитационно-пропагандистской работы и.

Не было области, в которую бы не проникла его мысль, не было вопроса, который бы он не охватил. Он не мог оторваться от работы и, если бы не заботы окружающих, он, казалось, Не ел бы и не спал. Еще раз удалось увидеть Степана в совнаркоме - за два дня до падения советской власти. Он велел унести из ящиков его стола все бумаги и телеграммы.

Он был очень усталый, но, как всегда, твердый и хладнокровный.

Вкусное детство - в каждый дом!

Через несколько дней мы вернулись ночью в Баку из Баладжары с мучительным сознанием того, что падение Баку неизбежно.

Мы узнали, что советской власти уже. Степан находился на пароходе - единственной неприкосновенной резиденции его, как представителя РСФСР. Застали Степана сидящим на палубе.

Один переживал страшную тяжесть, наедине с собой старался преодолеть свою скорбь, обдумывал дальнейший план действия. Мы уселись с ним рядом на ящиках. Всю ночь Степан говорил, объяснял нам ход событий, вскрывал измену меньшевиков и эсеров, указывал возможные изменения в дальнейшем, пояснял, как держаться сейчас, подчеркивал, как важно сейчас именно не терять выдержки, а, наоборот, удвоить.

Мы слушали молча, и каждое слово его врезывалось навеки в мозг. В последний раз мы видели Степана, когда пароходы отплывали 14 августа с Петровской пристани. Это был его последний прощальный привет бакинским рабочим. Эти статья была написана Олей и напечатана под названием " годы" к десятилетию смерти Шаумяна 20 сентября года в газете "Заря Востока". И вот нас, своих детей, Оля назвала именами своих товарищей: Она хотела иметь много детей, и ей бы хватило имен на всех, но не судьба.

Он тидавал огромное значение изданию нами хорошей ежедневной газеты, которая в простых и ясных словах объясняла бы рабочим нашу линию.

Степан, до головы загруженный тысячей дел, взялся сам за редактирование нашего печатного органа. Он сам писал передовицы, часто чуть ли не полномера. Сам приходил в типографию следить за версткой и оставался там часто до глубокой ночи. Так как большинство владельцев типографий не хотели печатать "большевистскую пакость" и нам все время приходилось мытарствовать из одной типографии в другую, то Степан считал чрезвычайно важным купить собственную типографию.

Часть необходимой суммы мы получили из Петрограда от ЦК партии. Меньшевики узнали о том, что мы ведем переговоры о покупке типографии, и стали распускать слухи о том, что большевики получили деньги от немцев за свое предательство. Помню, что когда впервые я услышала эту клевету, все во мне перевернулось от боли и негодования. Стремглав побежала я к Степану, чтобы сообщить ему эту новость. То, как отнесся к ней Степан, никогда не забуду: Нашу партию еще не раз будут втаптывать в грязь и обливать ядовитой клеветой.

Враги наши и их прислужники меньшевики употребят все силы, чтобы обмануть рабочих и не допустить следовать за нами, а мы все-таки пойдем по своему пути и никакая грязь не остановит. Рано или поздно рабочие пойдут с нами". Что писали газеты [К Олиному восьмидесятилетию газета "Бакинский рабочий" приводит слова Оли. Да, были подполье и аресты, были тюрьмы и побеги. Но мы были молоды, боролись за рабочее дело, за великие идеи партии".

Она не задумывалась, какой путь выбирать в революции. Сразу и навсегда сделала единственно правильный выбор: По заданию Бакинского комитета партии распространяла на промыслах листовки и прокламации, вела агитационную работу среди молодежи, особенно в рабочих поселках. Человек высокой эрудиции и культуры, обладающий к тому же публицистическим талантом, она в шестнадцать лет после февральской революции г. Позже в дни легендарной Бакинской Коммуны она заведовала бюро печати Бакинского совнаркома, состояла в боевой дружине коммунистов.

Оля стала рядовым бойцом Красной Армии и до последнего дня Коммуны сражалась на фронте. Через четыре месяца увидел свет и "Гяндж ишчи". Где мы находили деньги и каким способом - до сих пор остается загадкой.

Мы печатали и набирали, а уж потом, раздобыв определенную сумму, платили хозяевам типографии. Никакие репрессии, угрозы, аресты не смогли заставить нас изменить направление газеты. Мусаватское правительство закрывало газету, а она выходила. Мы кочевали по типографиям. Когда деникинская белогвардейщина вместе с мусаватскими палачами организовали белый террор против большевиков, были убиты Ашум Алиев, Мусеви и тяжело ранен Левой Гогоберидзе.

Похороны превратились в многолюдную демонстрацию. В этот день мы набирали очередной номер, я тут же написала статью "На белый террор ответим красным террором". Газету закрыли, типографию оцепили полицейские. В мусаватском парламенте всколыхнулись. Али Гейдару Караеву пришлось там держать речь. Номер власти хотели конфисковать, но газета все равно разошлась, и тысячи молодых рабочих восприняли ее как призыв жестоко мстить классовому врагу за убитых пролетарских бойцов.

Когда в восемнадцатом году большевики захватили власть, Шаумян начал издавать газету "Бакинский рабочий". Сначала снимали типографию Куинджи, потом перешли в большую, новую, в два этажа типографию Центрокаспия.

Так я посидела с ним дня два и научилась, и стала их корректором. И в самом деле не Степану же еще было и корректорскую работу делать, он и так и статьи писал, и редактировал, и все организовывал. Их позвали эсеры, по всем поселкам на промыслах они провели митинги, на которых решили позвать англичан, чтобы защититься от турок.

За ними поплыла Каспийская военная эскадра, не в Англию, конечно, а в Персию, где они были в то время. Их прибыло всего несколько батальонов, и они, конечно, никого не защитили - ничего не смогли сделать против турок, когда те пришли и устроили резню.

Резали не азербайджанцев, а армян и русских, всего они вырезали тридцать пять тысяч. А до того в пятнадцатом году они вырезали всех армян в Турецкой Армении - два миллиона. Это был страшный геноцид. За то, что армяне поддержали русских, когда армянский генерал Амарик поднял в тылу восстание.

Детом года Шаумян с товарищами отплыли на корабле, но корабль был задержан англичанами, и их всех посадили в тюрьму. Когда пришли турки, удалось выпросить ключи и освободить их, и они пошли по пристаням, пока не нашли пароход, который плыл в Астрахань.

Второй раз они отплыли 14 августа года, но в море пароход не захотел идти в большевистскую Астрахань, и они поплыли в Красноводск, где все были расстреляны.

Перед первым отплытием Шаумяна было решено напечатать еще один последний номер газеты "Бакинский рабочий", чтобы объяснить всем, что это не бегство, что мы еще вернемся. Для этого сформировали отряд, в который входили и наборщики и другие специалисты. И я как корректор и просто бойцы, которые охраняли и отстреливались.

знакомства кизляр анна егорова

Ночью захватили - экспроприировали, типографию Куинджи, потому что нам было там все знакомо, мы работали там раньше.

И за ночь набрали газету, вручную. Наборщики берут обойму для строки в ящиках, такие наборные кассы, где лежит шрифт. Он лежит не просто так, а в научно обоснованном порядке, как шрифт на печатной машинке, и наборщики берут его оттуда не глядя, только руки мелькают, так быстро они это делают, быстрее, чем на машинке печатать. Потом нам отключили электричество, и мы стали крутить печатную машину руками. А утром Центрокаспий послал солдат, и нас стали обстреливать из пулеметов.

Тогда мы стали все грузить на грузовик, который был у нашей боевой дружины, наши бойцы отстреливались, прикрывали. Погрузили все, что могли унести: Уехали и запрятали все.

Было у нас такое место, оттуда потом отправили газеты на промысла. В Баку от турок в трубы прятались. Мама с Таней уехали от турок в Астрахань, с ними был и Миша Гусман, он пришел с фронта раненый, потом они переехали в Екатеринослав, где у Гусманов были родственники. А потом, когда нас держали в тюрьме, Бейбутхан Джеваншир спрашивал меня, где Шаумян, и я говорила, что не знаю, я и действительно знала только, что он отплыл на пароходе "Туркмен", а что их схватили англичане и расстреляли, никто еще не.

А он умолял меня сказать. Так я и ушла от него, потому что он расстроенный махнул рукой и сказал, уведите. И уже когда иду, то думаю, как же я не сказала ему, что мы приговорены к смертной казни утром и чтобы он спас нас? А утром нас отпустили за ворота.

И там за воротами стоит мой отец, он упал, обнял мои ноги и говорит: У нас в Баку был очень многонациональный рабочий класс. Армяне, русские, евреи, латыши, греки, грузины.

Чернорабочими в основном были иранцы. Азербайджанцев не так много было, это еще была крестьянская масса. Вот такая была рабочая масса. Она шла за бакинским советом, за Шаумяном, до поры до времени. Потом, когда началось наступление турок, русские войска же убежали с фронта, и со всех фронтов ушли, и с германского фронта и с турецкого. Турки наступали, и все очень боялись, особенно армяне. И гут эсеры и меньшевики предложили пригласить англичан.

Мы говорили, что они обманут, не будут защищать, и вообще нам нечего соединяться с империалистами. Но тем не менее большинством в бакинском совете были эсеры и меньшевики, и они постановили пригласить англичан.

Тогда большевики организовали во всех рабочих районах митинги, чтобы узнать мнение рабочих. И на всех митингах рабочие проголосовали за приглашение англичан. Почему они так настроились? Голод был ужасный в Баку. Но не только экономика, не было возможности защищать Баку. Сталин тогда предал Бакинскую коммуну, он был в Царицыне, Ленин дал ему приказ помочь.

Он не только не помог, а сделал все, чтобы угробить нашу коммуну. А в результате власть стала президиума бакинского совета, уже составленного только из эсеров и меньшевиков и Центрокаспия, это орган военной флотилии Каспийской - Центрокаспий. А там правые эсеры господствовали. И советская власть фактически пала, и наши народные комиссары и руководящее ядро большевистской организации во главе с Шаумяном решили покинуть Баку, и они погрузились на пароход "Колесников".

Это один из пароходов нашего торгового флота. Там команда была просоветской. Вот избрали этот пароход и сели на. Однако Центрокаспий за ним погнался и у острова Жилого нагнал и стал обстреливать из орудий. И забрали наших всех, кроме одного - отца Алика Шеболдаева. Тот через борт прыгнул и уплыл на остров Жилой. И он жив был до тридцать седьмого года. Потом его Сталин прикончил. Он был заместителем председателя военно-революционного нашего комитета. А остальных всех забрали, и они сидели в военной тюрьме на Баилове.

А когда уже турки совсем спускались с гор - кругом моря-то горы - то чтобы их вырвать из тюрьмы, часть из нас пошла к тюрьме с гранатами, и решили, что когда турки уже совсем близко подойдут, администрация и охрана разбегутся, мы проложим себе дорогу и освободим их из тюрьмы. А в то же время Микоян пошел в президиум бакинского совета. А они тоже уже эвакуировались.

Турок-то боятся все, и оставался один член президиума Сако Саакян. И вот этого Сако Саакяна Анастас стал убеждать, что вы социалисты и мы социалисты. Ну наши пути разошлись. Смоляков них остался лишь фундамент. Насколько я могу судить, они совсем не имели фронтонов и были меньше, чем мавзолеи Больших Маджар, за исключением одного - он должен был быть.

Руины находятся в двух верстах от Бургун-Маджар, прекрасного селения, основанного генералом Скаржинским, до этого губернатором Астрахани. Я надеялся, что найду в Бургун-Маджарах надписи, но отыскал лишь могильные камни с изображенными на них арабесками.

Вокруг Бургун-Маджар полыхали пожары. Вино, которое тут делают, обещает многое. Они сказали, что тюр- команы находятся в двадцати верстах отсюда. Мы следовали по левому берегу Кумы. Он состоит из Село Бургун-Маджары. Едва их борода начинает сереть. Этот подарок он получил от русского престола. С них не берут чинш, занимаются они лишь своим табуном.

Здесь мы покинули берега реки Кумы и, ведомые одним калмыком, пересекли степь. Нельзя сказать, что этот человек показывал нам путь, так как ничего похожего на дорогу, и я не знаю, каким образом он ориентировался. Она состояла из шестидесяти членов, вставших в приветствии при нашем появлении. Этот сын Аполлона находился на треножнике, полный вдохновения.

Рядом с ним сидел молодой человек лишь для того, чтобы кричать в конце каждой строфы: Смоляков казалось отлично продуманным, так как, конечно же, ничто не вдохновляет поэта, как аплодисменты. Он этим живет, в то время как укусы критики его медленно убивают. В течение этого времени члены туркменского сейма продолжали собрание, но почти все уснули, за исключением нескольких стариков, что-то маравших неизвестно на каком языке.

Он готовит себе пищу на несколько дней так, чтобы только не упасть в обморок, остаток же сил тратит на то, чтобы плести сети и, особенно, чтобы культивировать около тридцати персиковых и абрикосовых деревьев, что являются предметом его нежных забот.

Он может сказать тысячу вещей о каждой почке. Он неистощим на эту тему. Олени, которыми изобилуют эти места, привыкли к его старой фигуре и часто разоряли его плантации, не обращая внимания на крики, испускаемые им, когда он пытался их напугать. Сам же он закончил тем, что привязался к ним и не хотел, чтобы их убивали. Так получилось, что средневековому городу Маджару в этом отношении очень повезло. Начиная с седой древности А самое главное, что многие из них и слава богу!

Не все из тех, кто после уничтожения ранее цветущего города на Куме, были здесь в разное время, были ленивы и не любопытны и не наблюдательны. Ныне - пригород Махачкалы. Христианская община здесь начала расширяться. По утверждению архитектора Алексеева г. Сюда перевозится добрая половина всех товаров и здесь формируются самые большие караваны Саксина, идущие отсюда на запад и на юг Смоляков вой гордостью показывает приезжим и мечети, которых здесь 16, и свою мастерскую.

Так что у меня свободного времени в Маджара Суба почти не было Не остались в стороне и миссионеры католической церкви. Траурная процессия остановилась для отдыха в Маджаре, где в те годы находился христианский храм.

Спустя более пяти с лишним веков на этом месте, где по преданию произошло это чудо, потомками был построен Мамай-Маджарский Воскресенский монастырь. В свите его 70 факиров странствующий Пбн Баттута бедняк, бездомный аскет. Жители этой страны питают большое доверие к факирам и каждую ночь приводят в скит лошадей, коров, овец.

Смоляков он был в Андалусии, прошло 4 месяца. На этом Пятигорье находится ключ горячей воды, в котором тюрки купаются. Они полагают, что того, кто выкупается в нем, не постигнет кручина болезни. Отправились мы к месту ставки и прибыли к нему в первый день рамазана 6 мая годано нашли, что ставка уже откочевала.

Тогда мы вернулись в то место, из которого уехали, потому что ставка расположилась поблизости от. Я разбил свою палатку там, на холме, водрузил значок перед палаткой, а лошадей и арбы поставил позади. Когда достигают места привала, то палатки снимают с арб и ставят на землю, так как они легко переносятся. Таким же образом, они устраивают мечети и лавки Имя его Мухаммед Узбек В своих заметках Ибн-Баттута еще раз упоминает Мад- жар, ставя его в один ряд с крупнейшими золотоордынскими городами.

Характеризуя Узбек-хана, он говорит: Другой источник г. Спустя некоторое здесь вырос земляной городок среди лесов. Иоганн Густав Гербер родился в городе Бранденбурге Пруссия в году в семье младшего офицера лейтенанта саксонской армии.

В году он участвовал в Персидском походе Петра I на Дербент.

знакомства кизляр анна егорова

В году командовал артиллерией при взятии Баку. Исполнив царское поручение, И. Впервые в русской литературе И. Люди Карта земель и народов по западному берегу Каспийского моря между Астраханью и Курой рода Маджара на берегу рек Кумы и дал их краткое описание: Смоляков кубанских татар в Черное море. Другая - Терек, разделяет обе Кабарды и степью течет в Каспийское море. У тех мест, где в нее впадает река Бырума Буйвола.

Эти остатки соседствующие народы называют Мад- жар Минаева утверждала, что такая экспедиция была организована несколько раньше - в году. Гмелина, который писал об этом: Но из биографии В. Зиливинская полагает, что это была первая разведочная поездка уже из Астрахани, после которой Татищев распорядился снарядить следующую экспедицию.

Татищевым, была предпринята в июле года. У нее достаточно интересная история и поэтому о ней хотелось бы рассказать несколько подробнее. Начиная с года В. Экспедиция, в состав которой кроме художника М.

Некрасова вошли чертежник Андрей Голохвостов и 20 ка- заков-терцев, состоялась в июле года. К сожалению, экс- Развалины Маджара в году рисунок М. Некрасова Село Бургун-Маджары. Об этом в весьма эмоциональной форме В. Татищеву докладывал письменно сам художник. И хотя было не Планы и фасады Маджарских мавзолеев рисунок М. На другой день в верстах 25 нагнал и поехал вместе, который во всю дорогу меня всячески ругал и хотел сечь плетьми.

Его отчет весьма сдержан, деловит и начисто лишен эмоциональной составляющей Андрей Голохвостов сообщает о выполнении задания и составлении карты, на которой нанесены не только остатки каменных строений на берегу Кумы, но и представлено их расположение относительно Кизлярской крепости и крепости Св.

В настоящее время рисунок М. Некрасова и карта, составленная А. Голохвостова, не подтвердили правоту М. А в феврале года В. В нем есть Село Бургун-Маджары. В двух днях пути от Кавказа Бивара река Буйвола.

Бюшинга и позже в статье К. Правда, качество его было Е. Смоляков Эта версия доказательным образом отметается Э. Она еще раз ссылается на отчет А. Голохвостова, который, информируя В.

Анны и до Азова по исчислению гребенских старых казаков, неоднократно от Манзар к Азову и крепости Св. Анны езживали, на том плане литерами А, В, Е подписал. Однако, что ее было малое число видимо, положена на план по препорции.

Доктор медицины, военный врач Иоганн Якоб Лерхе — гг. Разрушенные Маджары Лерхе не посещал, но очень живо интере- Погани Якоб совался всей имеющейся информа- Пеан Яковлевич Лерхе цией об этом средневековом города. Там видны еще, говорят, многие почти целые дома с надписями на неизвестном языке Из записок самого И. Лерхе следует, что и карта и рисунки мавзолеев, были им получены в году во время возвращения из Баку через Дербент обратно в Астрахань, то есть это случилось еще за целых семь лет до назначения В.

Татищева губернатором Астраханской губернии. Прошло несколько лет и в году, во время первой русско-турецкой войны гг. Смоляков погибла часть членов российской делегации, молодой академик остановился в городе Астрахани. Место, занимаемое городом, возвышенный четырехугольник, имеет 5 верст в поперечнике и весь занят развалинами. Эти руины - вообще красноречивое доказательство прежде всего большого и великолепного города. Гмелин был одним из ученых, кто очень скрупулезно, очень дотошно и подробно описал архитектуру зданий Маджара.

Подробным образом он останавливается на описании декора зданий: Но, что очень странно! На каждой могиле стоячий или лежачий камень. Смоляков быть это почерк или печать покойного; видны треугольники, квадраты, кресты и другие фигуры. Поверхность большого надгробного камня двумя диагоналями разделялась на три поля: Кроме этих отдельных могил на дворах на дворах есть и особые кладбища, особенно местность по ту сторону озера Вибалы Буйволы. Из куполов Маджары могли хорошо стрелять, а в подземных сводах укрывать достояние, жен и детей.

Это, без сомнения, не могильные ямы: Вероятно, здесь жило скифское племя, носившее имя Маджар, и интересно знать: Карта Кавказа, составлена II. Гюлъденштедтом в г. Еще западнее им была открыта и вторая мечеть и также с минаретом. Карта была выполнена очень качественно. Ученик знаменитого Научный труд шведского ученого Карла Линнея.

Люди Он происходил родом из Швеции, по профессии, так же, как и Гюльденштедт, врач. Являлся директором Ботанического сада Петербургской Академии наук. По заданию Академии наук исследовал Астраханскую губернию и оказался в Мад- жаре.

О своем посещении этого древнего города шведский ученый оставил краткие записки: На надгробных камнях надписи частию Та- тарския, частью же неизвестныя. Около 10 верст выше Маджары находятся развалины места, которое Татары называют Каракогун. Другие развалины и кучи камней находятся в горах между двумя речками Кумы и в нескольких верстах от оной, называют Татара Бухрузат. В году М. Иванов был направлен Г. Питер Симон Паллас Э. Зиливинская обнаружила его гг.

Питер Симон Паллас гг. Современники и потомки называли его одним из наиболее выдающихся естествоиспытателей всех стран и времен. Родился он в Берлине и жизнь свою также закончил в этом городе.

Паллас занимался всю свою жизнь научными изысканиями в различных отраслях. В России он провел 43 года своей насыщенной различными исследованиями жизни, отдавая предпочтение изучению природы и истории страны, ставшей для него второй родиной. Люди Азовскому морю и переправился в Крым. Остановившись на Маджарских развалинах в начале сентября года, Паллас застал здесь только 4 мавзолея.

Развалины Маджара в году рисунок П. Паллас определил, что длина этого мавзолея была около 11 метров, а ширина - 8 метров. Второй мавзолей находился в 57 шагах от первого.